Строительство, ремонт, интерьер

Андрей Бартенев: «Люблю лежать на двух диванах, а не сидеть на двух стульях »

В плотном графике человека-праздника, художника, перформансиста, куратора огромного количества выставочных проектов Андрея Бартенева время для интервью найти непросто. ARTANDHOUSES чудом это удалось — Бартенев выделил час перед открытием очередной выставки в галерее «Здесь» на Таганке, где он уже три года делает разнообразные проекты, и рассказал о том, как театр спас ему жизнь, о ленивых русских и самом памятном Новом годе.
Вы всегда очень оптимистичный, улыбающийся, легкий и жизнерадостный человек — человек-праздник, так вас воспринимают. А что вас может расстроить?
Наверное, если на меня свалить очень много работы, то это меня начнет расстраивать. Я люблю лежать на двух диванах, а не сидеть на двух стульях. (Смеется.) И ничего не делать. Я люблю смотреть кино, читать книжки, стихи. Люблю, когда надо мной чайки орут, смотреть в окно, где ласточки летают, солнце светит.
Это после детства в Норильске?
Да, очень люблю тепло и солнце. У каждого человека свой индивидуальный ритм и график, вот сейчас у меня график солнца и ритм птиц.
Вы окончили Краснодарский институт искусств по специальности театральный режиссер. А рисовать там учили?
Он тогда еще назывался Институт культуры. У нас были такие предметы, как сценография и театральный костюм. И, конечно, история костюма. До этого я окончил восьмилетнюю художественную школу и хотел поступать на худграф Кубанского университета, но из-за плохого зрения меня не взяли и… спасли мне этим самым жизнь. Потому что театральное образование предполагало более широкий спектр знаний, и в нем присутствовало самое главное — свобода. То есть в рамках театральной дисциплины мы изобразительно и визуально могли высказываться как угодно. Наша группа сделала очень скандальный спектакль по пьесе Евгения Шварца «Голый король», где я играл голого короля и, соответственно, выходил на сцену голым. Наши педагоги были в шоке от голого меня, и спектакль закрыли сразу же после генерального прогона.
Экспозиция выставки в галерее «Здесь» на Таганке
Цензура 1980-х? 
Да! Она только начинала ослабевать вместе с коммунистическим строем. У нас было четыре основополагающих дисциплины: история партии, марксистская философия, научный коммунизм и политэкономия. Все эти предметы влетали в одно ухо, а из другого вылетали, то есть тут же моментально вываливались из головы после экзамена. Способность произносить и речитативить знания, которые касались истории коммунистической партии, приносили хорошие отметки, но ничего не оставляли в памяти. Самое главное, что я вынес из этого прекрасного учебного заведения, это способность структурировать, алогично мыслить и видеть цель.
Какую роль сыграла в вашей карьере Жанна Агузарова?
Как только появилась группа «Браво» в начале 1980-х, я сразу попал под ее влияние через норильских «бравистов». Мы тусовались возле драмтеатра, собирались у пожарного выхода. Одевались дико стильно. После института я получил свободное распределение и уехал в Сочи, потому что у меня там были друзья — джазовые музыканты и я дружил с Андреем Григорьевым-Апполоновым (солист группы «Иванушки International». — AAH). После Норильска мне хотелось жить на юге. В 1987-м я познакомился в Сочи с Жанной и ее командой. Они мне сказали: «А что ты, такой красивый, тут вообще делаешь? Конечно, прекрасно — город у моря, пальмы, солнце. А что дальше-то? Переезжай в Москву!» И в 1989-м я переехал в Москву.
© MMOMA© MMOMA© MMOMA© MMOMA

Как всё начиналось в Москве?
В 1989-м или 1990-м на Малой Грузинской была большая групповая выставка, где я тоже участвовал. Друзья мне посоветовали пойти туда с моей графикой и показать экспертному совету — у меня отобрали для выставки несколько работ. Там участвовали все: и Герман Виноградов, и Петлюра, куча других художников. Все и познакомились. После этого мои друзья свели меня с галереей «Марс», я встретился с Константином Васильевичем Худяковым, который был прекрасным наставником. Там произошли первые продажи моих рисунков.
К тому моменту у меня уже была большая практика с сочинскими художниками, и я сделал их большую выставку в «Марсе», присовокупив московских художников-экспериментаторов. Вот так всё и закрутилось.
Я постоянно стал курировать выставки: мы сделали проект «Фруктовый покер», перформанс «Полеты чаек в чистом небе». После этого Роман Виктюк пригласил участвовать нас в Первом фестивале неоклассической музыки в концертном зале Чайковского, где состоялся наш первый большой публичный перформанс. И Кирилл Шахнович сказал, что с такими шикарными костюмами нужно ехать в Латвию на Ассамблею неукрощенной моды. И я сделал «Ботанический балет», так как наш «Покер» к этому моменту отправился в сольное плавание.
Именно за этот балет вы получили Гран-при?
Да. Я получил и европейскую прессу, и в журнал Stern меня сняли: они делали огромный материал про Россию и включили меня. После этого пригласили на фестиваль во Франкфурт-на-Майне в 1993-м, а затем ребята из «Птюча», запускавшие свой проект, позвали меня, и мы вместе сделали новый перформанс «Снежная королева». А дальше было много всего: Пако Рабан пригласил меня в Париж, я делал перформансы по всей Европе — в Германии, в Швейцарии на Art Basel, в Лондоне в Музее Виктории и Альберта.
Экспозиция выставки в галерее «Здесь» на ТаганкеЭкспозиция выставки в галерее «Здесь» на ТаганкеЭкспозиция выставки в галерее «Здесь» на ТаганкеЭкспозиция выставки в галерее «Здесь» на Таганке

Самую большую известность вам принесли шоу и перформансы. Всегда ли считывает рядовой зритель заложенную концепцию? Или просто наслаждается музыкой и зрелищем?
В Америке и Европе существует огромная традиция перформанс-арта. И она сформировалась так, чтобы зрителю оставалось свободное пространство для размышлений. Это одно из достижений этого жанра изобразительного искусства.
Перформанс-арт натренировал свою аудиторию. Когда я стал делать перформансы за рубежом, то в каких-то трактовках скрупулезных и точных не было никакой потребности — у европейского и американского зрителя существует момент спонтанного соучастия-сопереживания, которые развивают абстрактное мышление. Это благодаря тому, что абстрактная живопись, абстрактная скульптура, инсталляции, абстрактные перформансы создали свою довольно мощную историю.
Включая меня в эту практику, они ориентировали не быть слепым диктатором сюжета. То есть внутри процесса я диктатор: я рисую, прописываю сценарий для каждого персонажа, в каком ритме строить его хореографию, определяю, какая музыка его стимулирует, на какой звук ориентируется его молчание, где он может пойти на свободную импровизацию. Но для зрителя всё разворачивается структурированным хаосом, в котором есть зачатие, пик жизни и красивое разрушение объемов — как ландшафт импульсивного воздействия.
После 2000 года я сконцентрировался на перформансах, в которых 60% действия посвящено разрушению, потому что за 1990-е годы я скопил столько разных мощных объектов, что их стало негде хранить. И до сих пор они заполняют четыре склада в разных странах и городах Европы. Поэтому с 2000 года я стал ориентироваться на то, чтобы все объекты разрушались во время перформанса, чтобы нечего было хранить, кроме фотографий и видеохроники.
© MMOMA© MMOMA© MMOMA© MMOMA

А как российский зритель реагирует?
Могу сказать, что в Москве я не делаю арт-перформансы много лет. И это не случайно, это показатель. Так что делаю только в Европе. Последний перформанс я делал в Лондоне в «Шекспировском театре “Глобус”», что принесло мне титул «Альтернативная Мисс мира 2018». 
А в России всё превратилось в жесткую коммерцию… И зрители, и кураторы, и музейные работники — все так обленились, что выработали некую новую традицию «не постижения», и дальше нее не рискуют двигаться. Только подражательство и заглядывание в чужую тетрадь отличника.
У вас много учеников. Какой критерий отбора?
Для всех моих учеников критерием отбора является жизнь рядом со мной, потому что я их сразу же включаю в очень мощный темп. И если они выдерживают, их талант начинает раскрываться и ты видишь их потенциал, тогда они начинают называться учениками.
Экспозиция выставки в галерее «Здесь» на ТаганкеЭкспозиция выставки в галерее «Здесь» на ТаганкеЭкспозиция выставки в галерее «Здесь» на ТаганкеЭкспозиция выставки в галерее «Здесь» на Таганке

Сначала они свои портфолио присылают? 
Нет, обычно ко мне подходят после лекции или шоу. Например, Гоша Рубчинский и Саша Фролова подошли ко мне после лекции, которая была в Третьяковской галерее. Я там делал перформанс «Кабачковая снежинка, или история буквы Ч, которая потерялась» — если из слова «кабачковая» убрать букву «ч», то получится «кабаковая» — это было посвящено Илье и Эмилии Кабаковым. На лекции я рассказывал про падающую скульптуру, приводил различные примеры, после чего Гоша и Саша подошли ко мне и сказали: «Мы хотим попробовать». Я сказал: «Хорошо, через два дня делаю перформанс. Давайте вы будете стоять в костюмах рыбаков, на которых 150 яиц наклеены на фасадные части, и в определенный момент вам нужно будет упасть лицом вниз, чтобы яйца разбились». Они это всё выдержали!
Потом они сделали перформанс в Московском зоопарке, который назывался «Ланцетник». Надо сказать, что у Саши Фроловой медицинское образование, она училась на медсестру, поэтому она придумала такое название.
Потом Гоша и Саша делали музыкальный перформанс с Данилой Поляковым «Аквааэробика». Гоша Рубчинский параллельно учился в Toni&Guy парикмахерскому искусству, потом от меня он перешел к Косте Гайдаю, затем отправился в свободное плавание. А Саша так и осталась со мной, и десять лет была моей ассистенткой. Мы с ней сделали очень много перформансов в разных странах с проектом «Аквааэробика», который я курировал. 
Сейчас у меня новая звезда — Вова Перкин. Он со мной работает третий год, и если вы следите за художественной жизнью, то знаете, что у него самый большой коммерческий успех. Например, Игорь Маркин выставил его вместе с Владимиром Яковлевым на Cosmoscow. И если работы Владимира Яковлева он продал на 60%, то работы Перкина были проданы на 80%! Это была совершенно фантастическая и прекрасная комбинация — два Владимира! 

С кем интереснее работать — с отечественными или зарубежными коллегами?
Мне со всеми интересно работать. Посмотрите — вокруг меня самые яркие люди Москвы, самые бесшабашные дети, которые, видимо, кроме меня, никому в этом городе не нужны со своими мечтами о творчестве. Мое сердце огромно, и я их всех люблю, и всем, чем только могу, помогаю. Ко мне приходят 14-летние молодые художники и фотографы и 16-летние модельеры и скульпторы. Я всем говорю: «Пожалуйста, приходите! Выставляйтесь рядом с Аней Бирштейн, с Петлюрой, с Таней Стрельбицкой, с Леонидом Раковым, которому 88 лет». Вот, посмотрите! (Показывает на экспозицию новой выставки «Цирк на Таганке» в галерее «Здесь».)
Я хочу показать, что «эмоция творить» не имеет вообще никакого возраста. Она вас обжигает в начале пути и дает любовь всей вашей жизни, зависит только от вашей чистоты, искренности, щедрости. Этой эмоцией необходимо делиться со зрителями и своими почитателями. Мое сердце тем открыто, кто транслирует радость, счастье и созидание.
Поговорим об одежде. У вас всегда сногсшибательные наряды, костюмы…
Сегодня — нет.
Ну, на монтаже — это понятно. Вопрос в другом: у вас есть швея или всё делаете сами?
У меня есть группа портных, которые шьют мои костюмы. Я делаю эскиз, подбираю ткани.
© MMOMA
Вы повторяетесь в одежде?
Что касается casual, я могу спокойно обойтись одним комплектом на всю неделю. Меняю только рубашки, нижнее белье и носки.
Насколько я понимаю, у вас безумное количество одежды. Происходит ли со временем утилизация? Или храните всё для музея?
У меня появилась отличная мастерская в Испании, куда я всё отвожу.
Скоро Новый год. Как обычно отмечаете?
Я, конечно, люблю на Новый год делать перформансы. Но в этом году будет исключение — с Ниной Чусовой, Аней Абалихиной и Пашей Каплевичем делаю «Щелкунчика» в Зарядье. Я создаю костюмы, 140–150 штук, уже со счета сбился, и у нас премьера 2 января. Я не знаю, когда будут прогоны, и позволят ли они мне уехать в Суздаль, куда я очень стремлюсь, — там любимые люди, устраивают невероятное гулянье, совмещенное с днями рождения.
А какой Новый год был самым памятным?
Наверное, этот, 2018-й, когда я 1 января в 4 часа утра сломал правую руку. Самый памятный, да, — на всю жизнь остался праздничный след!

Рейтинг: 
0
Оценок пока нет

Случайное

Полезные свойства обыкновенных обоев
Что могут обои, помимо основной своей, хорошо известной функции? Создавать дополнительную звукоизоляцию, если, например, это обои с поролоновой прослойкой. Виниловые на флизелиновой основе германского производства. Другое их достоинство - почти полное отсутствие швов, поэтому их часто называют бесшовными. Как получить такой результат? Ширина рулона может составлять до 2,95 м, ее хватает на всю высоту комнаты. Это означает, что обои нужно клеить не по вертикали, а по горизонтали, постепенно разматывая рулон и "укутывая" комнату (оконные и дверны...

Опрос

Есть ли у вас баня?
Да, есть
29%
Нет, но хочу построить
57%
Нет
14%
Всего голосов: 7