Строительство, ремонт, интерьер

Елена Елагина и Игорь Макаревич: «Нас интересовали осколки идеологического характера»

Союз художников Елены Елагиной и Игоря Макаревича известен не только российскому зрителю — их выставки проходили в разных странах мира, а работы классиков отечественного искусства находятся в музеях Европы, Америки и Азии. При всем разнообразии жанров и технических приемов, используемых дуэтом при работе над проектами (фотография, живопись, графика, скульптура, объекты, инсталляции), самое главное в их творчестве — интеллектуальная составляющая, позволяющая практически любому зрителю почувствовать себя причастным к рассказанной истории. В процессе подготовки большой ретроспективы в Московском музее современного искусства в 2020 году Макаревич и Елагина рассказали ARTANDHOUSES о кисти художника в рыбном деле, кабинете Брежнева и тайных лабиринтах Кремля, а также определении собственного творчества.
Вы известны как художественный дуэт с 1990 года. Случались ли у вас творческие разногласия за это время?
Елена: Конечно, бывает… Но так, несерьезные. Игорь, ты помнишь что-нибудь?
Игорь: Да нет, практически нет разногласий.
Вы придумываете проект и вдвоем над ним работаете?
Игорь: Бывает по-разному, что-то делаем вместе, что-то индивидуально. Но когда начинаем работать над совместным проектом, конечно, обсуждаем всё вместе.
Елена, вы учились двенадцать лет у Эрнста Неизвестного и пять лет у Алисы Порет. Это был поиск своего индивидуального стиля?
Елена: Нет, у Алисы Ивановны я просто готовилась к поступлению в институт, а в процессе мы с ней очень подружились, и я общалась с ней фактически до ее смерти. Это было очень интересное и полезное общение. А с Неизвестным я работала, помогала ему не только в мастерской, но и работала на больших заказах.
Игорь, вы в 1968–1971 годах работали художником на Центральном телевидении. Это было распределение после института?
Игорь: Совершенно верно, и я ушел сразу после окончания контракта. Я окончил художественный факультет ВГИКа, и меня распределили на три года в редакцию драматических программ (кажется, это так называлось). Я создавал декорации в студии. Тогда только начиналась эра цветного телевидения, а в основном всё еще было черно-белое. Я застал еще старую маленькую студию на Шаболовке, и там был специальный павильончик, где велась работа в цвете на французском оборудовании. И в какой-то степени работать там было привилегией: это была новая отрасль и на нее отпускалось немного больше денег, были некие льготы и не было массового потока. Но постепенно все переехали в Останкино, где были установлены большие мощности, огромные по тем временам помещения, бесконечные коридоры, в которых поначалу все путались. Но день в день я ушел оттуда.
1978
Расскажите, а что вас привело в группу «Коллективные действия»? И почему именно вы стали ее документалистом?
Елена: Мы дружили с Герловиными, которые и познакомили нас с Андреем Монастырским. А мы с ним сразу очень подружились и постепенно стали членами группы.
Увлеклись их идеями?
Елена: Это было совершенно необычное поле деятельности, удивительное, новое и замечательное.
Игорь: Что касается документальной части нашего сотрудничества, то здесь всё просто: я с детства тяготел к фотографии. Мне отец подарил первую трофейную камеру со странным названием Balda чешско-немецкого производства: такой черный ящичек, напоминавший камеру-обскуру. По тем временам это было необычно, она работала на широкоформатной пленке 6×6. Я с тех пор не расставался с камерой, и до сих пор фотография является частью моего творчества.
Поэтому к этому времени — 1979 год — я со всем жаром неофита использовал свой опыт фотографии в новой области, куда мы с Леной попали. До меня «КД» снимал Андрюша Абрамов — тонкий, прекрасный художник и хороший фотограф, но он снимал по вдохновению, немного. Также снимал Кизевальтер, хороший фотограф, который прекрасно владел камерой, но он снимал только «от и до». А у меня был другой ритм работы: на первой же акции, где мы участвовали («Место действия»), я сделал несколько сотен фотографий. Андрей Монастырский был этим очень сильно впечатлен, появился жанр слайд-фильма, где многочисленные слайды слились в определенное повествование. Это был новый этап в деятельности группы.
Елена: Да, Игорь снимал не только сами акции, как его предшественники, но и всё, что было вокруг, и подготовительный процесс.
Фрагмент выставки «Анализ искусства», Государственная Третьяковская галерея на Крымском валу, 2015
Вы довольно часто используете старые справочники и каталоги для работы над проектами. Что служит толчком для рождения новой работы?
Игорь: Прежде всего существует некая идея, такая неопределенная, общая. Например, в начале была важна работа с идеологической тематикой.
Елена: Археологической в том числе.
Игорь: Я имею в виду, что археолог же не просто землю разгребает, он ищет осколки культур. Нас интересовали осколки идеологического характера. Например, в 1970-е годы я нашел архив какой-то неизвестной художницы — видимо, освобождалась комната, и целый контейнер артефактов, бумаг был вынесен на улицу. В том числе там было много старых каталогов 1930-х годов. И мне попалась на глаза маленькая курьезная книжечка, которая называлась «Рыбная выставка».
Елена: «Закрытая рыбная выставка»! Игоря как раз привлекло слово «закрытая», в этом был парадокс.
Игорь: Я воспитывался в семье ортодоксально-коммунистического толка, бабушка и дедушка были правильными в этом смысле людьми, и я в детстве часто слышал словосочетание «закрытое партсобрание». Это произносилось с придыханием и означало какую-то важность мероприятия, то есть только для посвященных. И когда я спустя много лет увидел это название «Закрытая рыбная выставка» (закрытая выставка — это же нонсенс!), это вызвало старые воспоминания, поэтому меня заинтересовал этот каталог. Он довольно долго пролежал у меня в ящике письменного стола, пока не настало время творчески осмыслить его содержание. Я часто показывал его своим друзьям как некий курьез, но только в конце 1980-х годов нам с Леной пришло в голову сделать первый совместный проект, которому мы и дали такое название.
Выставка «In Situ», «Грибная башня», Музей истории искусств (KHM), Вена, 2009
Этот каталог был действительно посвящен «рыбной» выставке?
Елена: Конечно! В 1930-х годах четыре художника были отправлены на теплоходе по реке во время путины. Они отслеживали ловлю рыбы, консервные заводы, куда ее доставляли, производства — они всё это должны были творчески осмыслить и отразить в своих произведениях. А результатом была эта закрытая рыбная выставка.
Игорь: Это было то время, когда авангард — это грандиозное явление русской культуры — был исчерпан с точки зрения государственного интереса.
Елена: Что значит исчерпан? Уничтожен просто!
Игорь: Да, конечно, был уже не нужен государству. Именно в это время возник Союз художников.

Это был каталог выставки живописи и графики этих четырех отправленных в экспедицию художников или что-то еще?
Елена: Да, каталог выставки. Иллюстрации были совершенно ужасными: черно-белые, размытые. Но зато подписи были совершенно гениальные! Мы и работали с этими подписями, восстанавливали, как мы себе представляли, что могло быть на этих картинах.
Игорь: Да, это был симбиоз терминологии рыбного производства и партийного языка того времени. Курьезная наивность этого сочетания служила нам вдохновением.
Елена: Например, под одной из работ была подпись «Рыбница». Так как рассмотреть, что изображено, не представлялось возможным (и мы так до сих пор и не знаем, что означает это слово), мы сами придумывали образ, воспроизводили, как мы сами себе представляем, что это такое.
Игорь: Это было важное мероприятие, спущенное из столичных инстанций. Этот крошечный наивный каталог сопровождал не искусствоведческий текст, думаю, писал его чиновник рыбного производства, и заканчивалась эта статья такими гениальными словами: «До сих пор слабо использовалась кисть художника в рыбном деле. Мы надеемся этой выставкой восполнить этот пробел». (Смеемся.)
Я бы добавил, что к этому времени железный занавес опустился над территорией Советского Союза (1935 год), и всё, что происходило в культуре на Западе, уже было недоступно. Соответственно, все модернистские течения, которые возникли в то время на Западе — сюрреализм, дадаизм и так далее, здесь были не известны. А мы примитивный реализм этих работ, основываясь фактически только на названиях, заменили на модернизм всех этих течений, которые были здесь запрещены.
Выставка «Contrepoint Russe/Русский контрапункт», инсталляция «Неизвестные разумные силы», Лувр, Париж, 2010
За вашим творчеством закрепился термин «школа московского романтического концептуализма». Вы согласны с этим определением?
Игорь: Понятие школы, возможно, важно для искусствоведов, но не для художника.
Елена: Сначала были нон-конформисты…
Игорь: Да, это были люди, несогласные с официальной точкой зрения. А что касается школы… Не все художники могут охотно согласиться с принадлежностью их творчества к какой-то школе.
Елена: Это, скорее определенный круг.
Игорь: Термин «романтический концептуализм» придумал и использовал в первом номере журнала «А–Я» Борис Гройс. Это всем очень понравилось, так как здесь заключено противоречие: концептуализм не может быть романтичным. Для меня быть причисленным к течению романтического концептуализма звучит довольно странно. Я не против, конечно, но добровольно я бы не выбрал такое определение.
А какое бы выбрали добровольно?
Игорь: Круг «Коллективные действия». Ведь «концептуализмм» — тоже довольно условное определение. Посмотрите, в «КД» кто участвовал? Монастырский — поэт и литератор, Панитков — художник, Никита Алексеев — художник, Ромашко — филолог, Сабина Хэнсген — тоже филолог, славист. И объединяло всех влечение к какому-то интеллектуальному началу, рефлексии.
Оформления санатория «Ижминводы», 1987
Известно, что вы оформляли кабинет Брежнева. Это же был заказ? Почему выбрали именно вас?
Игорь: Конечно, никогда бы мы не получили такого заказа, так как были в некотором роде отщепенццами, если бы не мой отец. Он был главным архитектором Москвы и хотел, чтобы мы заработали деньги. Он также считал, что это для нас полезное продвижение, хотя нам от этого было не очень уютно.
Вы же были уже в Союзе художников?
Елена: Игорь с 1970 года был членом МОСХа.
Игорь: Казалось бы, зачем вступать в официальные организации людям, которые не симпатизировали власти?
Чтобы в тунеядцы не зачислили?
Игорь: Да, но еще только так можно было получить мастерскую! А мастерская — это важнейший фактор для художника. И такое вот личное пространство для работы было возможно получить только от Союза художников. Вопрос тунеядства ко времени нашего возмужания уже был несколько ослаблен. Это имело значение всё же в 1950–60-х годах, тогда к этому очень жестко относились.
В Кремле к тому моменту существовал так называемый 14-й корпус, административное здание, которое, в свою очередь, было построено на месте какого-то технического сооружения и выполняло чисто административно-технические задачи. Оно не представляло никакого исторически-архитектурного интереса. В верхушке советского правительства возникло желание устроить себе престижное и комфортное пространство для заседаний Политбюро. Такового не было фактически: был приспособлен Свердловский зал для проведения важных партийных мероприятий, но это было уродливое сооружение, созданное в бедные 1930-е годы, и которое не отвечало такому олигархическому настроению 1980-х годов. Поэтому выбрали, не вторгаясь ни в какие исторически сформировавшиеся пространства, этот 14-й корпус, где базовая центральная часть предназначалась для заседаний Политбюро. Для внутреннего использования был устроен корпус Б, куда и примыкал кабинет Брежнева. И мы с Леной были привлечены к его декоративному оформлению.
Работы над оформлением кабинета Брежнева, 1982
Так вы не один кабинет оформляли, а целый корпус?
Елена: Да, кабинет и фойе.
Игорь: Основную работу в зале выполнял довольно известный скульптор Орехов.
Елена: Там еще очень важен был занавес с портретом Ленина…
Игорь: Эту работу делали Васильцев и Жарёнова. А я сделал флорентийскую мозаику (т. е. инкрустацию) из разных пород мрамора. Это было декоративное оформление фойе — огромные дубовые гирлянды из разных пород итальянского мрамора и часы, из-за которых произошел скандал, потому что я использовал для них традиционную символику зодиакальных изображений.
Разве не было согласованного в высших инстанциях плана?
Игорь: Конечно был! Но здание еще курировало 9-е управление КГБ. Однажды, когда мы трудились в кабинете на лесах и делали роспись потолка, вошла какая-то группа военных. Первым шло какое-то свеклообразное существо с огромным пузом и маленькой головкой, и он был в бешенстве. Он заорал: «Ты художник? Что ты сделал?» А я не мог понять, что его возмутило. «Что ты натворил? Тебе доверили такую государственную работу! А ты для Загорска тут сделал что ли?» То есть его возмутили зодиакальные символы, и он готов был нас растерзать.
1982
Пришлось переделывать?
Игорь: Нет, как-то это всё на тормозах спустили. А когда мы всё закончили, Брежнев как раз и умер. Он не увидел этих грандиозных туалетов из прекрасного мрамора.
Елена: Довольно обидно, что через некоторое время это здание было полностью разрушено, мы недавно об этом узнали. Там же были использованы совершенно уникальные драгоценные материалы: из Италии привозили мрамор, из Австрии самые лучшие авторские светильники, дерево самых ценных пород. Из прибалтийских республик работали специалисты-краснодеревщики. Там еще был какой-то эвакуационный зал с тележкой, на которой членов Политбюро можно было вывезти.
Игорь: Это был тоннель, соединяющий корпус Б с остальными зданиями Кремля, такой подземный лабиринт, где и было это странное передвижное устройство для одряхлевших стариков, которые уже не могли передвигаться на своих ногах, и их вынуждены были возить на тележке, как в доме престарелых.
Проект «Русская идея», выставка»Арт-индекс», Латвийский национальный художественный музей, Рига, 2008
Для вас лично это был интересный опыт? Или просто заказ ради денег?
Елена: Это был интересный опыт, мы увидели, что там происходит на стройке, какое воровство там процветает — оно было чудовищное! Когда мы делали в кабинете Брежнева роспись потолка, в это же время делали деревянные двери и панели латышские рабочие, которые приехали со своим специальным инструментом. Короче, они пошли обедать, возвращаются, а инструмента уже нет! А как работа художника — конечно, не очень.
Игорь: Понимаете, наши старшие друзья по искусству — Булатов, Кабаков, Васильев, они кормились за счет книжной иллюстрации. Это считалось самым приятным и комфортным занятием, потому что этот вид деятельности не был связан с производством, как монументальное искусство, театр и телевидение.
Выставка «Анализ искусства», Государственная Третьяковская галерея на Крымском валу, 2015
Кстати, о книжной иллюстрации. Вы же оба занимались ею…
Игорь: Почему я занялся этой неблагодарной работой — монументальным искусством, тяжелой и физически, и морально (вечный дефицит материалов)? Потому что я не мог в то время долго работать с графикой: наступал какой-то ступор. У меня была быстрая психическая утомляемость. Я это почувствовал еще в 1960-е годы при работе в журнале «Знание — сила» и в других периодических изданиях. Я с жаром работал над иллюстрациями, работал много, несколько лет подряд, и под конец сильно переутомился. Я уже не мог больше работать за письменным столом. А в работе с пространством не было никаких проблем — это было интересно, был какой-то объем.
Исключение я сделал только для одного большого заказа — «Ярмарки тщеславия» Теккерея. А чтобы избежать момента однообразия, я сделал все иллюстрации в офорте. А эта техника дает разрядку. Ведь в ней много технических моментов — травление, печать. И это позволило мне успешно закончить работу.
Цикл иллюстраций к роману Уильяма Теккерея «Ярмарка Тщеславия», 1986
Сейчас что-то готовите? Какие проекты нас ждут?
Игорь: В 2020 году у нас будет большая ретроспективная выставка в МОМА на Гоголевском бульваре. Сейчас как раз и работаем над новыми произведениями для нее.

Рейтинг: 
0
Оценок пока нет

Случайное

Главные преимущества
Строительство частного дома может быть осуществлено при помощи материалов разного характера. Но особенно интересным вариантом за последнее время стало применение для этой цели блоков из пенобетона. Чтобы можно было наверняка понять, какими особенностями обладает жилище из пеноблоков, для начала потребуется уделить серьезное внимание самому подобному материалу. Интересных качеств у него немало. Больше всего пеноблок притягивает потребителей своей дешевизной. Это вполне естественно, поскольку для изготовления материала данного типа не приходится...

Опрос

Есть ли у вас баня?
Да, есть
29%
Нет, но хочу построить
57%
Нет
14%
Всего голосов: 7