Кто-нибудь когда-нибудь слышал про войсковой дисциплинарный батальон. В просторечии именуемый «дисбат».  Что это за зверь и с чем его едят, возможно, не все знают. Это сродни тюрьме, но с более веселым распорядком. Еще разница между дисбатом и тюрьмой в том, что прохождение службы в оном подразделении не считается сроком  заключения и, соответственно, в паспорте нет отметки судимости.

Но. Где большие плюсы, там и большие минусы. Иначе, о каком равновесии в мире можно говорить?

Когда я служил срочную службу, то два раза столкнулся с описанием дисциплины в этой конторе. Первый раз от бойца, прибывшего на службу после учебного заведения, подготавливающего сержантский состав, в быту – «учебки».

Ситуация была такова. В волне призыва, в которой был боец-рассказчик, присутствовал сын командира этой самой учебной части. Естественно, вел он себя не совсем подобающим образом – слегка поплевывал на дисциплину и приказы вышестоящих начальников. Что, конечно, в армии недопустимо, тем более в учебной части, где все и вся подчинено уставу.

Руководство знало о родстве солдата и поэтому немного побаивалось принимать соответствующие меры. До тех пор, пока поведение отпрыска не стало известно самому родителю.

Отец вызвал сынка к себе в кабинет и долго разговаривать не стал.

- Здесь ты мне не сын. А солдат. Как и все остальные. За невыполнение приказа следует наказание в виде дисциплинарного батальона. Учитывая родственные чувства, сделаю скидку – я договорился с командиром «дисбата» о «экскурсии» твоей личности в упомянутое заведение. На один день. Послужишь там денек и решишь: стоит ли служить Родине как положено или нет.

Под вечер боец прибежал в часть и без лишних разговоров завалился спать. Его отец дал команду «не будить». Спал бедолага полтора суток беспробудно. Не вставая на прием пищи и туалет.  Ну, а после того, как выспался, поведал такую историю.

Прежде всего его ознакомили с правилами перемещения по территории части:

- Только строевым шагом или бегом. Вне зависимости от того несешь ли что-нибудь или у тебя руки пусты. В основном только бегом. Строевым как-то не принято.

Далее. Поставили штрафника на погрузку шлака.

Немного отступления. В батальоне все делается вручную. А чтоб служба медом не казалась, немного усовершенствуют орудия труда в сторону утяжеления.

Так вот – загружать шлак нужно было в кузов самосвала на базе ЗиЛ-130. Лопатой, сделанной из листового металла в шесть миллиметров толщиной. Для «удобства» снабженной металлической ручкой, сделанной из шестигранного лома.

Водитель самосвала (из стройбата) приехавший под загрузку, не глядя на штрафника лениво процедил:

- Через восемнадцать минут кузов должен быть наполнен. С верхом.

Видать, был определенный норматив.

Штрафник, обливаясь потом, орудовал неподъемной лопатой более получаса. Нарушение временного норматива не понравилось водителю и он сказал:

- Для первого раза неплохо. Будем тренироваться. Скидывай назад.

- Да ты чего?! – возмутился боец. - Офонарел, что ль?

Водитель молча двинул штрафника по зубам. Неслабо двинул. А с целью сломать челюсть. Пришлось скидывать груз назад. Причем опять вручную. Тренировка проводилась до тех пор, пока время погрузки перестало выходить за положенные границы. Водитель никуда не торопился – служба идет.

«В зубы» боец получил еще несколько раз.

Неизвестно, сколько еще машин он загружал. Об этом в рассказе не упоминалось. Командир ДБ, вызвав штрафника в конце рабочего дня, длящегося немного дольше привычного нам, добавил дегтя в "мед" службы:

- Я тебя отпускаю. У тебя есть пятнадцать минут, чтобы добраться до части. Бегом. Если по истечение этого времени тебя в части не окажется – я договорился с твоим отцом – выезжаю на машине за тобой и забираю еще на один день.

До места прохождения службы было двенадцать километров. Каким бы ты марафонцем не был, покрыть в кирзовых сапогах за пятнадцать минут расстояние в двенадцать километров, невозможно. Командиру ДБ это было известно. Выезжать он никуда не собирался – просто добавил, как я уже говорил, дегтя.

- Ребята, - посоветовал покрытый потом от воспоминаний рассказчик, - лучше уж послужить, чем так…

*****************************************************************************************

Один из моих знакомых работал прорабом на стройке. В Астрахани ли, в астраханской области – не суть важно. План по сдаче объекта горел синим пламенем. Несвоевременная сдача в эксплуатацию жилого дома грозила руководителю стройки потерей партбилета. А лишиться в те времена такой дисконтной карты было смерти подобно. Если ты не числишься в списках коммунистической секты, то руководящее место тебе не по зубам. А это - теплое место, льготы и тому подобное.

То ли кто подсказал руководителю стройки, то ли он был в курсе, что при таких авральных ситуациях на выручку могут прийти штрафники из дисциплинарного батальона.

В общем, приехал командир тамошнего ДБ, обошел объект в целях ознакомления и спросил когда срок сдачи. Дефицит времени превышал месяца два.

- Недели за три управимся, - сразил начальника сроком офицер, - всю технику забрать. Оставьте только материалы и кого-нибудь для коррекции стройки, согласно плана.

Таким образом довелось моему знакомому лицезреть процесс втискивания стройки в плановое время. Строители технику забрали. Бетономешалки,  электрические лебедки, поднимающие на строящуюся пятиэтажку бетонный раствор, циркулярную пилу и тому подобное.

Прибывшее подразделение «строителей» в темпе покинуло спецмашины и, под руководством множества сержантов и одного прапорщика, рассосалось по территории.

Четыре бойца стали на замес бетона. Лопатами. Мало чем отличающимися от указанных в предыдущем рассказе. Разве только конфигурацией «черпательных» наконечников. Две пары солдат подкатили к «бетономешалке» тачки, сделанные из того же шестимиллиметрового железа, довольно вместительные, с широкими, цельнометаллическими восьмиугольными колесами.

Восьмиугольные, дорогой читатель – это не форма колесного диска или еще чего, а с восьмиугольной поверхностью. Не круглой, нам привычной. Это уже не ложка дегтя в мёде службы, как вы поняли. Раствор замесили оперативно. Двое из замесчиков начали быстро наполнять тачки.

Нужно напомнить про передвижение по территории: только бегом или, что не приветствуется, строевым шагом. Стоять на месте, не маршируя, тоже запрещено. «Водители» тачек, ожидая окончания замеса, чеканили шаг «на месте». За ними пристроились восемь пар с носилками (о том, что те тоже были толстометаллические и вместо ручек два лома, говорить не стоит), тоже маршируя на месте.

Тачка, как и носилки, наполнялись до тех пор, пока густой раствор не начинал высыпаться назад. Тачковожатые срывались с места и бегом катили технику на место (нулевой уровень и уровень первого этажа), где требовался раствор. Так же быстренько бегали и носильщики. Им приходилось похуже – бетон доставлялся на этажи. По пути процессий через равные промежутки (на лестничных пролетах без перил), на каждой площадке стояли сержанты. У каждого на руке намотан солдатский ремень со свисающей бляхой. Если сержанту казалось, что работа замедляется, размахивался и сколько сил бил бойца по мягкому месту.

Когда у носильщиков уже не держали руки, их приматывали к ручкам колючей проволокой.

Кроме этого: кто был на гауптвахте, тот знает, что на сон там отводится на один час меньше, чем положено. А именно – семь часов. В дисбате на сон отводилось еще на час меньше, чем на «губе» – шесть. В авральных ситуациях, как описываемая стройка, на сон не отводилось ни минуты. Боец мог где-нибудь прикорнуть. Но, если его за этим занятием заставал офицер или прапорщик, ему везло. Получался наряд на допработы или еще что, указанное в уставе ДБ. Если сержант – прощай здоровье.

Именно из-за этого считают, что один год «службы» в дисбате приравнивается по потере здоровья к пяти годам тюрьмы строгого режима.

************************************************************************************

Медик, в последнем моем месте службы, сопровождал осужденного на дисциплинарное исправление. Прибыли на место под вечер. В кабинете командира - прапорщик. Он же командир ДБ. И сержант. Бегло просмотрели документы.

- Пойдем, воин, - предложил штрафнику прапорщик, - на плац. Покажешь, что умеешь.

Зима. Сибирская. Вокруг плаца сугробы в рост человека. Аккуратно подровненные.

- Ну, что, боец, - прапорщик покрутил головой, понюхал воздух, - время на выполнение команды «отбой» тебе известно?

- Так точно, известно.

- Тогда – отбой!

- Да вы что? - возмутился сопровождающий. – Где это видано?..

- В уставе, уважаемый, - изрек прапорщик, - не сказано, что боец должен «отбиваться» в постель.

Мне, говорит медик, было жаль парня. За ерунду попал туда, в дисбат. Я с ним солидарен – за всю службу я наблюдал, что в дисбат, в основном, попадали совсем не те, кто этого конкретно заслуживал, как и в современные тюрьмы. Были такие, которым там место, на длинной срок. Ан нет – миновала их сия чаша.

Вот я и размышляю, вспомнив фрагмент фильма «Джентльмены удачи», где герой Леонова – Доцент говорит: «Украл, выпил, в тюрьму. Украл, выпил, в тюрьму. Романтика!». А вот были бы порядки были в тюрьме, как в дисбате… Никакой романтики. И особо желания туда снова попадать.

© Copyright: Георгий Никулин, 2010-04-03
Перейти на страницу автора

Жанр произведения: Миниатюра
Рейтинг работы:0
Количество отзывов:0
Количество просмотров: 4417
Дата публикации: 03.04.10 в 14:58


Автора поблагодарили 65 читателей.

 

Отзывы и рецензии
Book