Строительство, ремонт, интерьер

Анри Сала: «В музыке есть способность передавать смысл без прямого объяснения»

Албанский художник Анри Сала, сегодня работающий в Германии, свое первое экспериментальное видео «Intervista (поиск слов)» выпустил ровно двадцать лет назад во Франции, где тогда учился и работал. С тех пор его фильмы, фотографии и инсталляции, в которых важную, а порой первостепенную роль играет музыка, показывали практически во всех крупных музеях мира, а Франция в 2013-м даже отдала ему свой павильон на Венецианской биеннале.
Его масштабную инсталляцию «The Last Resort» сегодня показывает московский Музей современного искусства «Гараж» в числе своих выставок осеннего сезона, наряду с экспозициями Марселя Бротарса и Дамиана Ортеги. Перед открытием художник рассказал ARTANDHOUSES о том, как он попал в Академгородок в Новосибирске, о музыке и языке, и отношениях с пространством.
Как вам соседство с Бротарсом?
Прекрасно! Настоящее удовольствие находиться рядом с таким художником! Он важная фигура в истории искусства, хоть и играл этакую роль невидимки. Тем не менее он оказал огромное влияние на современников, поскольку исследовал всевозможные связи между визуальным рядом и текстом, давал этому свои интерпретации. Очень люблю и то, как он эти связи обыгрывает в своих работах — сопротивляясь традиционному смыслу, формирует новые.
Насколько важно вообще для художника то, где и по соседству с чем или кем находится произведение? Вам случалось сопротивляться установке ваших инсталляций?
Здесь, в «Гараже», специфическая ситуация — моя работа находится в атриуме. Понятно, что, когда зритель приходит в музей, ему интересно посмотреть, какие выставки расположены далее. Но тем не менее меня это нисколько не смущает. Если говорить о любом музейном пространстве, то мы знаем, что все выставки отделены друг от друга стенами, и мы абсолютно не мешаем друг другу. У меня никогда не было с этим проблем. Гораздо более важные вопросы — где ты будешь делать свою выставку, хочешь ли участвовать в той или иной программе.
Вид инсталляции Анри Салы «The Last Resort» в «Гараже», 2018
Вы были участником Московской биеннале современного искусства и нескольких других выставок. А сами приезжали в Россию?
Я был в Москве, когда еще учился в Тиране, всего один день проездом, а затем несколько дней провел в Академгородке под Новосибирском. Позже прилетал лет восемь-девять назад на один день на открытие выставки — всё остальное время мои работы путешествовали без меня. Сейчас я в первый раз более или менее продолжительное время нахожусь в Москве, но из-за монтажа осмотреться как следует не получилось.
Как вас занесло в Новосибирск?
Это было в 1991–1992 году, когда уже после развала СССР у России наладились дипломатические отношения с Албанией. Мы с другом поехали туда на какой-то молодежный форум, где было очень много людей из разных стран. Я был студентом художественной академии, и у меня с кем-то было пари — смогу ли я доехать до Сибири. Воспоминания уже смутные о том времени, но пари, очевидно, я выиграл.
Если судить по вашему профилю в Википедии, вы учились искусству восемь лет. Насколько это полезно для художника?
Никогда не верьте Википедии — я учился двенадцать лет! (Смеется.) Восемь лет изучал искусство в Албании, а затем четыре года во Франции. В Тиране учился классической живописи, точнее писать фрески, а кино и новым медиа — в Париже и Туркуэне. Искусство — это такая сфера, которая постоянно меняется, в том числе в зависимости от политической или социальной ситуации в той или иной точке мира. Так и мои работы менялись и в процессе обучения, и со сменой режима, и с моими перемещениями и накопленным учебным опытом. Так что учиться полезно всегда и в любом возрасте.
Инсталляция «The Last Resort», Kaldor Public Art Projects, Сидней, Австралия, 2017
В итоге вы живете и работаете в Берлине. Переезд туда был связан с личными обстоятельствами или это некое международное течение, с которым в Германию «приплыли» в последние годы многие художники из разных стран?
Это была совокупность всего. С одной стороны, было личное желание, с другой — динамика города. Но изначально я оказался там, потому что получил грант. И когда я туда приехал, обнаружил, что там живет много хороших художников и моих друзей, например Тасита Дин и Дуглас Гордон. Я уже хотел тогда уехать из Франции, пожить где-то в другом месте, и когда увидел местную динамичную среду, решил задержаться. Кстати, Дамиан Ортега, который сейчас тоже выставляется по соседству со мной в «Гараже», живет в Берлине.
Во многих ваших инсталляциях последних лет одно из главных действующих лиц — музыка. Когда вы ей увлеклись и почему?
Музыка меня заинтересовала как альтернативный способ выражения чувств. И если сравнивать музыку с языком, то можно сказать, что в ней гораздо больше неявного и мистического, тогда как язык предполагает нарратив, очень четкое высказывание. Кроме того, в музыке есть уникальная способность передавать смысл без прямого объяснения. И мне нравится сама природа музыки, которая предполагает свободу интерпретации, достаточно иметь открытую структуру и необязательно какие-то вещи проговаривать в ней. Потому что я противник метанарративов, метаконструкций, которые существуют как в современном искусстве, так и в обществе, и стараюсь от этого отойти.
Выставка «Purchase Not By Moonlight» в Marian Goodman Gallery, Нью-Йорк, 2009
Тем не менее вы строите сложносочиненные концепты для своих инсталляций, как, например, здесь, в «Гараже», работаете в некотором смысле как антрополог — соединяете музыку Моцарта, звуки ветра и моря и дневники позапрошлого века.
Ну, это не самая сложная конструкция. Если говорить об этой инсталляции, то изначально я сделал ее для Сиднея, и мне потребовалось с перерывами почти четыре года — я, честно сказать, много отвлекался на другие проекты, включая павильон Франции на Венецианской биеннале. Она о влиянии англичан и других народов на коренное население Австралии. Мне было важно показать тот момент, когда первая британская флотилия прибыла к берегам Австралии, и то, какой мощный переворот они произвели на континенте. А произведение Моцарта было написано в тот же самый момент эпохи Просвещения, и я решил, что аналогичный сумбур должен произойти и в его музыкальной композиции. Мне хотелось передать это непростое состояние перемен и трансформаций того времени. И в какой-то момент я наткнулся на дневники эмигранта Джеймса Белла, которые он писал во время путешествия из Англии в Австралию в 1838 году. Каждый день в них начинался с упоминания ветра, который нес их к берегу, и благодаря которому путь был удачно завершен. И мне пришло в голову совместить два произведения, то есть «разбить» партитуру Моцарта вариативными звуками океанского ветра.
Для меня ваши звуковые инсталляции требуют тишины. Здесь работа лишь полуприкрыта занавесом и постоянно отвлекают сторонние звуки. В какой точке, по вашему мнению, она здесь воспринимается?
Если говорить об этой инсталляции в Сиднее, то она вообще находилась в открытой беседке (это первая постройка британцев в Австралии) на холме в парке, где постоянно что-то происходило — гуляли люди, бегали дети, занимались йогой, отмечали свадьбы. Однако когда я увидел это пространство «Гаража», то мне понравилось, что инсталляцию можно будет обойти с разных сторон и послушать звуки из разных точек. Так что экспериментируйте!

Рейтинг: 
0
Оценок пока нет

Случайное

Допуск СРО
Допуск СРО — это документ, подтверждающий разрешение фирмы на проведение различных видов работ в целях безопасности строительства. Согласно принятым правилам такой допуск должны иметь почти все строительные фирмы и даже некоторые предприниматели. Допуск СРО является защитой и гарантией клиентов от мошенничества и качества строительных работ. Не возможно купить или подделать допуск СРО, так как разрешение СРО на определенные виды работ выдает только компаниям, являющимся действующими членами некоммерческого партнерства. Разрешение СРО может полу...

Опрос

Есть ли у вас баня?
Да, есть
29%
Нет, но хочу построить
57%
Нет
14%
Всего голосов: 7